Культура > История

506

Воспоминания речичанки пережившей войну

 +

Много горя принесла война родному городу. Свидетельницей этих событий была моя собеседница. Зовут ее Ольгой, а в раннем возрасте – было ей на начало войны около четырех лет – ее звали Олюсей, Люсенькой. По ее словам, многие эпизоды того нелегкого времени в памяти остались только благодаря рассказам ее любимой бабушки, а некоторые моменты были настолько яркими, что, кажется, все происходило еще вчера.

Оккупация

– Родились мы в семье педагогов: отец – директор, мать – учитель той же школы. Вместе с нами жила бабушка (она пережила многое и много потеряла, была человеком высоких моральных качеств, сохраняла преданность советскому государству, веру в идеалы социализма), мой младший брат Женя и мамина сестра-подросток.

В Речице эвакуацию не объявили – наступление немцев было слишком стремительным. Многие, кто жил по соседству на Комсомольской, не хотели оставаться на территории, которую вот-вот займут агрессоры, и, собрав самое необходимое, бежали к переправе через Днепр. В их числе была мать со своими малышами. Однако стихийная эвакуация не удалась: транспорта не было, на заливных лугах за Днепром заедали комары, есть было нечего. Не хватило сил и мужества надеяться на то, что появится возможность двигаться дальше, и людям пришлось вернуться домой. Началось тяжелое время оккупации. Проголодь, болезни, страх. Спасала коза в сарае, яблоки из сада, свой небольшой огородик. Ходили на поля, искали оставшуюся после сбора урожая картошку.

Мать до войны была преподавателем пения, очень талантливой, музыкальной, очень красивой женщиной, не было той работы, которую бы не умели ее руки. В доме стояло фортепиано, которым она мастерски владела. Среди немецких офицеров, части которых заняли город, было немало интеллигентных, образованных людей, которые ценили искусство. «Доброжелатели» указали на дом, где можно «отдохнуть душой». Имея двоих детей, престарелую мать и мужа, который скрывался от немцев (в Красную Армию не взяли по причине туберкулеза), ей порой приходилось по просьбе немцев (которой нельзя было отказать!) исполнять старинные русские романсы. Офицеры восхищались ее голосом, мастерством музыканта, но не видели слез на ее глазах, не знали, что творилось у нее на душе. Пока немцы были в доме, бабушка прижимала к себе внуков, дожидаясь, когда нацисты уйдут. Особенно запомнился офицер СС с высокой фуражкой. Он на ломаном русском рассказывал о том, что война никому не нужна, что Гитлер заставил воевать, а он (офицер) скучает по жене, детям и не уверен, удастся ли встретиться с теми, кто ждет дома. Немцы думали, что поскольку мамин брат (директор школы) и отец (преподаватель пения в педучилище) были репрессированы, они могут рассчитывать на помощь и поддержку в этом доме. Но оккупанты не могли понять, что они глубоко ошибаются.

Как уже говорилось выше, отец скрывался от немцев прямо в подвале дома. Брат деда был вынужден в это время работать в паспортном столе. Свою должность он использовал для того, чтобы выправлять документы для партизан и подпольщиков, в этом ему помогал отец. Жена репрессированного дяди (брата мамы) была в партизанах, а ее родная сестра была связной. Немецкий офицер, который приходил слушать музыку, иногда приносил с собой кое-какие продукты и медикаменты. Несмотря на постоянное недоедание, вся «фашистская благодарность» отправлялась со связной к партизанам. Помнится, как трехлетний брат Женя спрашивал у бабушки: «Бабушка, почему люди – не козы? Я бы пощипал травки…»

Ночевали немцы в вагоне неподалеку. Предлагали бабушке быть «десятидворной» – следить за порядком на улице. Бабушка, не раздумывая, отказалась служить врагу: это противоречило ее гражданской позиции, ее моральным принципам. Развлекались немцы, не только слушая музыку: один из них любил изображать акробатические номера, высоко подбрасывая и кружа вокруг себя моего маленького брата. Бабушка умоляла отпустить ребенка, но солдафону не было никакого дела до просьб женщины. В результате этой немецкой «акробатики» у маленького Жени разлилась желчь, и он заболел желтухой в тяжелой форме. В это время я болела малярией.

Больного туберкулезом отца забрала сестра в Минск. Эта дорога была трудной и незабываемой, под постоянными бомбежками. Там он и погиб: потерял ногу во время обстрела.

Мама работала посудомойкой в столовой – условия были ужасными, особенно тяжело было переносить издевки и насмешки немецких солдат. Но приходилось терпеть ради банки супа для детей. Устав от унижений и оскорблений, мать согласилась пойти работать в театр, который организовали в это время в городе. В репертуаре была сказка о царе Салтане А. С. Пушкина. Вспоминается момент, когда по сюжету произведения из моря выходили 33 богатыря. Артисты произвели такое впечатление, что испуганный немецкий голос из зала воскликнул: «Партизанен?»

Место для человечности

– В один из пасмурных дней немцы гнали речицкую молодежь на вокзал – там ждали эшелоны для их отправки в Германию. Мамина сестра 14 лет, только что перенесшая сыпной тиф, оказалась среди этой молодежи. Колонну девушек сопровождали солдаты вермахта, среди конвоиров был один чех. Девочка показалась солдату похожей на его сестру. И имя оказалось то же – Виктория. В душе солдата нашлось место человечности, и он настоятельно рекомендовал девочке держаться в конце колонны. Когда все остальные зашли за ограждение, которое отделяло железную дорогу от остального мира, Виктория спросила: «Куда теперь?» Чех ответил: «Домой!.. Бистро!»

Девочка побежала домой. Путь был тяжелый: два километра часто приходилось продираться сквозь колючую проволоку, ползти… Добралась домой вся расцарапанная в кровь, забилась под кровать и три дня сидела не вылезая, у нее была истерика. На грани нервного срыва находились все домочадцы. Пока немцы не покинули город, девочка боялась показаться из дому.

Антисемитские мероприятия нацистов не обошли и Речицу, где проживало немало евреев. После очередной облавы по улице гнали толпу евреев – мужчин, женщин, детей. Среди них были и соседи Гуревичи, мать и дочь-выпускница, медалистка. Стоял неистовый шум, немцы подгоняли людей, плакали дети, кричали родители… Приблизившись к нашему дому, Гуревич открыла калитку (в это время бабушка была во дворе), вскинула глаза к небу и, что-то прошептав, бросила какой-то узелок во двор. Бабушка ринулась следом за ней и спросила: «Что с вами, куда вы?» Гуревич ответила: «На могилки…» Она знала, что их ведут на расстрел.

В узелке оказалась маленькая никелированная коробочка, в ней ватой переложены золотые вещи: обручальные кольца, несколько монет, сережки.

Бабушку окутал страх, она высоко оценила доверие идущих на смерть людей. Следующим ее шагом было спрятать эти семейные ценности. Положив коробочку в деревянный ящик, она выкопала в конце огорода под антоновками яму и закопала золото. Несмотря на ужасную нищету и голод, на отсутствие свидетелей, она ни разу не задумалась о том, чтобы использовать эти ценности. И лишь время от времени лопатой проверяла, на месте ли ящик с «кладом».

Помнится, как во время какой-то очередной облавы оккупанты устроили обыск по всем домам улицы, приказали людям выстроиться у заборов. Трудно передать состояние всей семьи и ожидание расстрела… Но Бог миловал.

Горпина

– В первые дни войны великодушная бабушка приютила нищую и одинокую беженку из Украины – Агриппину. Мы, дети, привязались к ней и полюбили ее. Но случилась беда: от дикого крика немца, безумно испугавшись, она вдруг ослепла. Все очень переживали. Помню, как уже слепая она плела нам «рогатые венки» из «цурупалок» подорожника, перевязывая их цветными лоскутками, которые давала нам мама. В этих венках мы были похожи на папуасов. С ней мы играли в прятки и в игре всегда ей поддавались. Она по голосу обнаруживала нас, а потом на ощупь «застукивала». Помню ее протяжную грустную песню: «Милый мой живет в Казани, ну а я – в самой Москве. Не любовь, а наказанье – жить от друга вдалеке…» А мы ей подпевали: рядом была война, а у детей было детство!

Однажды, поссорившись с маминой сестрой Викторией, она, обидевшись, неожиданно уехала куда-то далеко. Скоро вернулась и рассказала: «Я лазила на крышу пятиэтажки, думала, увижу, в какой стороне Речица». Потом вздохнула и дополнила: «Не увидела… Лучше вас никого нет на всем белом свете!»

Умерла Горпина (так мы ее звали) до Дня Победы. Все мы плакали… Похоронили ее там, где сейчас парк Победы, рядом с другими могилами. Бабушка соорудила деревянный крестик на могилку, а мы «посадили» там разноцветные бумажные цветочки, сделанные искусными мамиными руками.

Освобождение

– Наступающая советская армия приводила немцев в состояние, близкое к психозу: нацисты суетились на улице, были слышны их крики. В огородах они жгли оставшиеся продукты: галеты, сахарин, консервы и так далее. Голодная уличная детвора стояла вокруг и глотала слюну. Немец-охранник бил по рукам тех, кто пробовал таскать из огня галеты...

Советская армия вошла в город осенью. Спустя несколько дней в дом пришел генерал Кожар, и с ним множество солдат. Кожар просил маму сесть за пианино и поучить с солдатами гимн Советского Союза.

Снова в доме звучала музыка, пели солдаты… Слезы на глазах были не только у матери, которая сидела за пианино, но и у бабушки, и даже у генерала. Он сказал бабушке: «Одну дочку оставляем вам, другую забираем с собой. Она будет служить в агитбригаде, поднимать боевой дух воинов, а он так необходим для победы, у нас впереди долгий путь к Берлину!»

Весной мать вернулась домой с медалью «За отвагу».

* * *

P.S. Надо сказать, что после войны в Речицу приехала старшая дочь Гуревичей, пережившая блокаду Ленинграда, узнать о последних днях своих близких у соседей. Зашла и к нам. Вместе с ней бабушка откопала доверенные ценности и передала их дочери, душу которой переполняли благодарные чувства. Бабушка была счастлива.

P.P.S. Дети войны выжили, выросли и выбрали дорогу служения Родине, обществу, людям. Маленькая девочка стала педагогом и долгие годы плодотворно работала на ниве дошкольного образования, заслужив почет и уважение своих воспитанников и коллег своим профессионализмом и самоотдачей. Маленький мальчик стал пожарным и спас множество жизней: и во время чрезвычайной ситуации на станции Гомель, когда в огне вскрывал полные топлива цистерны, предотвращая взрыв, и в страшном 1986-м, ликвидируя последствия чернобыльской катастрофы.

Честь и хвала поколению, которое, пережив такие испытания, нашло в себе силы не только продолжить жизнь – ярко, полноценно, достойно, – но и помогать другим, не глядя на личные интересы.

Перепечатка текста Dneprovec.by запрещена без разрешения редакции. info@dneprovec.by

Читайте dneprovec.by «Вконтакте» → vk.com/rnewscity Читайте dneprovec.by в «Одноклассниках» → ok.ru/rcity